Полет

 

Когда редакция получила очередное благодарственное письмо о начальнике травматологического отделения центрального госпиталя МО враче-майоре Левоне Жамагорцяне, я начал готовиться к интервью – интересоваться биографией героя моего очерка, его имиджем, увлечениями… — Он необычный человек, весьма самобытный, старательный, жизнелюбивый…Рисует, имеет множество картин… Своими руками собрал кабину «Боинга-737ե… По своей натуре артист… В подобных случаях вопросы нужно излагать по возможности просто, определенно и однозначно, чтобы суметь найти «врачаե в непересекающихся пределах живописи, «Боинга-737ե и артиста уместить его в рамках одной статьи. И я начинаю беседу банальным и прозаическим вопросом…
-Когда родилось решение стать врачом?
-У меня была мечта – стать летчиком. Сколько себя помню, мечтал о небе. Мой отец, Меружан Жамагорцян, был заслуженным летчиком. Он мечтал стать врачом, но однажды увидел пролетавшие в небе самолеты и влюбился в небо. Он был преданным сыном неба. Был единственным человеком, который, не будучи коммунистом, стал командиром. Я до сих пор храню письмо Брежнева, адресованное министру авиации Бугаеву. Он поручает назначить моего беспартийного отца командиром – в порядке исключения. Я часто летал с моим отцом в кабине. Мое детство было полетом и ожиданием полета. Я все делал, чтобы мне позволили летать, потому что меня наказывали лишая неба.
Я понимаю, что не нужно предаваться беседе, не нужно «подниматьсяե в небо, потому что трудно будет спуститься… потому что беседа эта не времяпрепровождение, а работа, обязанность… обязанность писать о хорошей работе военного врача. Что после беседы я буду сидеть перед белым листом бумаги и пытаться соорудить образ… Но я не могу удержаться от соблазна…
— Я не знаю, что такое небо. Для меня самолет – средство передвижения… То бишь я не был в небе.
— В небе иная система измерений, в небе у тебя иной вес, иная связь с космосом. Иные объемы свободы. Любви, гармонии, бллагородства… Небо – непоколебимая красота… В небе звучит самая совершенная музыка… В небе живут самые красивые человеческие мечты.
— Вы рисуете небо?
-Нет. Небо совершенно, я в своих картинах совершенствую земную реальность. Рисование – полет души. Я рисую природу. Я беру образ, очищаю его и перекладываю на картину. Я рисую мир таким, каким хочу его видеть. Я творю свой мир.
-И что вы очищаете?
-Озлобленность, зависть, погоню за материальным, малодушие – все маски. Поддельные улыбки, лживые слова… Пустые слова и холодные сердца… Все то, что пригвождает тебя к земле и не позволяет взлететь. Срезает крылья души.
— Ваши друзья мне рассказывали о каком-то «Боинге-737ե. Признаюсь, я не понял, вы собираете самолет? Для чего?
-Собирал на протяжении долгих лет. Кабина «Боинга-737ե уже готова. Для чего? Я по частям собирал свою мечту. Так я ближе к небу? Почему? Почему человек рисует, пишет стихи или музыку? Не знаю, почему. Однажды в самолете я попросил проводницу передать летчику, что если моя фамилия Жамагорцян ему о чем-то говорит, пусть позволит мне войти в кабину. Чуть позже проводница вернулась и пригласила меня в кабину. Летчик сказал, что был учеником моего отца и весьма обязан ему. Чуть позже в кабину пригласили также мою жену. Когда жена вошла в кабину, она воскликнула: «Как в нашем домеե… В «Боинге-737ե я у себя дома… И я лечу.
Я понимаю, что я провалил это интервью. Что для того, чтобы спасти интервью с доктором медицинских наук, автором 43 научных работ (3 монографий), имеющим двадцатилетний военный стаж Левоном Жамагорцяном, следует проглотить вопрос «а как Вы любите?ե и произнести: а как Вы стали врачом?
-Я предан в любви. Абсолютно лишен эгоизма. Я отдаю, это мой способ любви. Я так люблю, ничего не требуя. Прошу не спрашивать, каких женщин я люблю, потому что в моем случае этот вопрос некорректный. Я начинаю любить внезапно. Кто объяснит феномен любви. Эта ссылка, отправленная с неба… Но наверно, есть какая-то закономерность… Те женщины, которых я любил умны, добры, горячи.
-Любовь – единственная таблетка для излечения рака наших душ.
-Чьи это слова?
-Не припоминаю…
Нас в комнате трое: врач, моя дорогая коллега Шушан и я. Я и Шушан пьем чай, врач – кофе. Врач говорит о красоте глаз Шушан, говорит, что глаза человека – зеркало его души. Затем к нам присоединяется педагог с 45-летним стажем из Бужакана, который был героем моего предыдущего очерка и пришел взять несколько газет. Шушан шепчет на ухо: наша комната не имеет недостатка в хороших людях. Втроем беседуют о чем-то: о небе, любви и гармонии… Мой голос немного был выше нормы. Я повторяю вопрос, заданный в начале интервью:
— А как родилось решение стать врачом?
Отец и мать были против того, чтобы я стал летчиком. Мама моя говорила: всю жизнь ждала твоего папу, теперь тебя ждать. Отец мой говорил: то, что я рядом с тобой – счастливая случайность, тысячу раз я чудом спасался от смерти. Мой старший брат был врачом. Я часто ходил к нему в больницу, особенно во время дежурств. Однажды что-то пронеслось у него в голове, и он сказал: «Давай скажем хирургу Сергею Арутюняну, что ты студент второго курса в мединституте и ты будешь ассистировать ему во время операцииե. Я в это время был девятиклассником. Согласился.
— Вы авантюрист?
— Я люблю риск. Люблю побеждать. Брат мой посоветовал в точности повторять действия хирурга. Я, как и он, умылся, надел белый халат… Это была первая моя «операцияե. В сердце моем что-то зашевелилось. Какое-то чувство…
— Какое чувство?
— Операция – это полет. Каждая операция – полет, своеобразный, неповторимый. Мой отец рассказывал, что, несмотря на многочисленные чрезвычайные ситуации, ни один из его пассажиров не получил даже ушиба… После тяжелейших полетов он спускался с самолета и шагал как победитель… Так и я выхожу из операционной – на земле, но с радостью полета в душе… Абсолютно освободившись от чувства страха..
— От страха?
— Все победы произрастают из страха. Из страха за что-то или за кого-то. Насколько небо красиво и притягательно, настолько же и опасное. И тем самым становится еще более желанным. Я со страхом вхожу в операционную. Боюсь за ту жизнь, которая доверена мне. И когда выхожу из операционной… В этом всё – в этих нескольких минутах… Звездные мгновенья врача…
На этом я и должен завершить эту беседу. Быть может, представится повод и в следующий раз Левон Жамагорцян расскажет о своих кандидатской и докторской диссертациях на тему осколочно-взрывных ранений, об исключительных в регионе операциях по замене суставов на металлические конструкции. Объяснит, почему оставил спокойную гражданскую работу и в годы войны пришел в армию… Как преодолел тяжелые дни… И что его удерживает в армии сегодня, когда любая европейская страна с распростертыми объятиями примет такого ученого, как он и заплатит в десять раз больше…

Гаянэ Погосян