В моем медпункте всегда были свежие цветы…

Арцахская война была уже в разгаре. На передовой каждый день было много раненых и убитых. Присутствие медработников на поле боя было необходимым, как воздух и вода.

Арцахская борьба за свободу еще раз подтвердила ту вековую истину, что нежная армянка в трудный момент может взять в руки оружие и вместе с мужчинами бороться во имя общей цели… Армянка на поле боя были и сестрой милосердия, и воином…

Аида Серобян работала в одной из поликлиник столицы и была одной из первых, которая, оставив своих детей на попечение матери, уехала в Арцах, чтобы спасти раненых бойцов. Однако вместе с инвентарем первой необходимости она также в руки взяла оружие и сражалась, сражалась до конца…

Участвовала в боях освобождения и самообороны Мартакерта, Агдама, Шуши, Кельбаджара, Физули, Кубатлу, Зангелана, Джабраиля, Члдран-Кичана и Вагахаса, одновременно спасая раненых солдат…

Беседа с председателем ОО “Женщины-участницы Арцахской войны”, полковником Аидой Серобян.

 

Г-жа полковник. Вы без колебаний поехали в Арцах помогать раненым и бороться за освобождение родины.

– Это был конец 1991-го. Уже с работы пришла домой, была на кухне. По телевизору передавали экстренное сообщение о том, что в Арцахе срочно нужны медработники, т.к. много раненых. И за день это сообщение повторилось 10-12 раз. Всю ночь не могла уснуть, а утром, вместо того, чтобы пойти в поликлинику, пошла в комитет “Карабах”. Кстати, в это время я в Доме культуры МВД преподавала первую медпомощь. Я подумала, если не я поеду, то кто? Меня направили в Министерство здравоохранения, и через 20 минут командировочный листок уже был в моих руках. Должна была поехать в Мартакерт, где ситуация была слишком напряженной… А матери сказала, что еду в командировку в Джермук, работать в одной из санаториев. Она очень обрадовалась, подарила большую кружку и сказала, чтобы я каждый день пила эту целебную воду (улыбается). Детей оставила у матери, а сама поехала в Арцах. Меня включили в освободительный отряд села Атерк. Там всего два дня назад погиб один парень. У него было ранение ноги, и пока его спустили с горы, он потерял много крови…

Среди ужасов войны как женщине удается оставаться женщиной? Вы сейчас тоже женственны, даже в военной форме и с погонами полковника.

– Женщины наравне с мужчинами несли все тяготы войны. Когда кого-то ранило, я клала в сторону оружие и занималась раненым. Если жизни раненого угрожала опасность, я лично перевозила его в полевой госпиталь, а если рана была легкая, то отправляла раненого, а сама оставалась. Независимо от всех трудностей, женщина остается женщиной, даже на поле боя. Представляете, перед боем я успевала причесаться, даже наносить помаду.

Во время боев, независимо от того мы были в населенном пункте или вне его, я в одном из домов открывала маленький госпиталь, чтобы там легко раненым оказывать первую медпомощь. В моем медпункте всегда были свежие цветы. Я очень люблю цветы. Перед боями или во время прекращения огня я собирала полевые цветы. Помню, это было во время освобождения села Кусапат. Я собрала маленький букетик цветов. Мне сказали, что есть раненый. Когда я пришла, то увидела, что есть также погибший. Это был молодй парень, даже его имя не узнала. Этот букетик я положила в его карман. Кстати, до сих пор думаю, когда увидели букет, что подумали?

Несмотря на то, что это для Вас тяжело, но расскажите пожалуйста о некоторых случаях оказания медпомощи раненым.

– Из Омарского перевала я перевозила раненого. Его скула была подбита, артерия повреждена. Невозможно было забинтовать и остановить кровь. Я сидела в машине, держала его голову и старалась руками зажать рану, чтобы он мало крови потерял. Еще оставалось 40км до полевого госпиталя, который находился в Колатаке. И вдруг машина остановилась. Оказалось, что на участке этой дороги на мине взорвалась машина, и сейчас прокладывали дорогу через лес, а это еще 4-5 часов. А раненый не выдержал бы столько. С большой трудностью я уговорила открыть для нас дорогу, и мы проехали. Уже мы приехали в Колатак, когда узнали, что сразу после нас еще одна машина взорвалась. К счастью, это была большая машина и водитель не пострадал.

Был и такой случай. Во время освобождения села Луласас Мартакертского района мы поехали за раненым. Дорога пролегала через поле. И вдруг танк азербайджанцев начал стрелять в нашу сторону. Поскольку это было очень опасно, я попросила водителя остановиться, и мы впятером спрятались под кустом шиповника, лежали друг на друге, т.к. куст был очень маленький (улыбается). Кто лежал в самом низу, начал кричать – доктор, нога… Я заметила, что осколок снаряда отрезал часть ноги, и она болталась вместе с ботинком. Я достала нож, отрезала ботинок, чтобы нога не опухла и сказала – ничего, обувь для этой ноги купишь в Детском мире… его нога уменьшилась. Вообще не было настроения для шутки, просто его обнадеживала, что ничего страшного нет.

– Я знаю, что во время войны наши медики оказывали медпомощь также азербайджанским пленным.

– Да, даже были случаи, когда я им давала кусок хлеба. Помню, одну беременную мы вывезли из Карвачара. Скоро она должна была родить. Мы доставили ее в Степанакерт. Через 1-2 дня, когда я привезла тяжело раненого в Степанакерт, решила навестить ее. Во дворе медсестра колола дрова. Увидев меня, сказала – доктор, твоя турчанка родила. Решили малыша назвать Арцахом. Вошла в больницу. У входа в ее палату стоял солдат с автоматом, чтобы никто не беспокоил азербайджанку. Я была вооружена, когда зашал к ней. Женщина со страху прижала ребенка к себе. Я поняла, что даже в плену мать пытается защитить свое дитя. Чтобы она не пугалась, я сказала, что сама медработник. Когда увидела ребенка, вспомнила своих детей. Захотелось что-то хорошее сделать для них… Вспомнила, что когда вошли в Карвачар два дня назад, Монте дал мне 2 куска сахара. Я их нашла, поставила на тумбочку и сказал, чтобы она пила чай. Через некоторое время хотела их навестить, но узнала, что их уже обменяли.

А есть ли случаи, когда азербайджанцы помогли армянским пленным? Хотя с трудом в это верится.

– Честно говоря, не слышала. Наоборот, были случаи, когда мы отступали, а они изуродовали тела наших ребят. Отрезали головы и унесли с собой.

Я слышала, что Монте был против, чтобы женщина брала оружие. Это действительно так?

– Я тоже слышала, что Монте против. Я была первой женщиной, которая с Монте пошла в бой. Это было в декабре 1992г., мы освобождали село Геворгаван Мартунинского района. Я была в составе спасательной службы “Арцах”. Монте меня спросил – ты врач? Сказала – да. Сказал – Э, доктор, ты с нами пойдешь или тут останешься? Я ответила – Аво джан, тут останусь, что буду делать?… и конечно пошла с ними (улыбается). Геворгаван был освобожден. Монте подарил мне красную сумочку с белым крестом. С ней я прошла всю войну, а сегодня она находится в музее “Мать-Армения”.

Вы со смертниками “Арцив” (Орел) тоже участвовали в боях…

– Да. В сентябре 1992г. смертники пришли по зову Вазгена Саргсяна. Был роковой момент. В наших руках оставались только 5 сел Мартакерта. Гандзасар был под опасностью. Мы там поклялись, что только через наши трупы турки смогут захватить Гандзасар. И слава Богу, они не смогли разрушить Гандзасар, даже когда обстреляли его с самолета. Отец Ованес с оружием в руках воевал вместе с нами. Мы увидели, что самолет Су летит над Гандзасаром. Прогремел взрыв, мы поехали туда. Горела библиотека, кельи, но церковь была цела. Горело также двухэтажное здание. Отец Ованес предупредил, что снаряды могут взорваться и побежал внутрь здания, я – за ним. Мы выносили ящики со снарядами и клали под тутовым деревом. Когда зашли в последний раз, я осмотрелась – что осталось еще? Увидела книгу без обложки, взяла ее. И тут потолок треснул. Мы выбежали из здания, и оно рухуло. Мы чудом спаслись. Уже потом отец Ованес мне сказал, что эта книга была “Мхитар Спарапет”. Уже пожар потух. В одной большой кастрюле был картофель. Одна сторона кастрюли расплавилась, и картофель зажарился: И вдруг мы заметили, что мы все чистим ее и едим… Весь день были голодные.

Г-жа полковник, Вы рассказываете об ужасных грустных вещах, но время от времени на Вашем лице появляется улыбка… Это что – тоска?

– Я скучаю по тем дням, был такой дух, такая храбрость, чистота. Временами голодали, и если у кого был кусок хлеба, то мы даже крошки делили, чтобы всем досталось. Я только вернулась с войны, когда узнала, что в Ереване убили человека из-за 5000 драмов. Я была потрясена. А мы на поле боя делили кусок хлеба…

Асмик Гезалян